Знакомство цаетаевой с бальмонтом

нБТЙОБ гЧЕФБЕЧБ. чПУРПНЙОБОЙС

Рецензии на произведения Марины Цветаевой Цветаева Марина К. Бальмонт . После тридцати лет заочного знакомства встречаются впервые . Бальмонт, Ахматова, Пастернак и другие классики отечественной У русской поэтессы Марины Цветаевой ( — ) была трагичная судьба. . Разговора не вышло, знакомство не состоялось, и, воспользовавшись первой. Воспоминания,Цветаевой. встреча · Павлович Надежда: Страница памяти · Перегудова Валентина: Мое знакомство с ней началось в гимназии.

В семнадцатилетнем возрасте Бальмонт испытал и первое литературное потрясение: В году Константин Бальмонт поступил на юридический факультет Московского университета [26]где сблизился с П.

Но уже в году за участие в беспорядках связанных с введением нового университетского устава, который студенты считали реакционнымБальмонт был исключён, арестован и посажен на трое суток в Бутырскую тюрьму [14]а затем без суда выслан в Шую. Своими знаниями в области истории, философии, литературы и филологии Бальмонт был обязан себе самому и старшему брату, страстно увлекавшемуся философией [29].

В году Бальмонт женился на Ларисе Михайловне Гарелиной, дочери иваново-вознесенского купца.

Бальмонт, Константин Дмитриевич

Впрочем, дебютный сборник года интереса не вызвал, близкие люди его не приняли [32]и вскоре после выхода поэт сжёг почти весь небольшой тираж [11]. В марте года произошёл инцидент, наложивший отпечаток на всю последующую жизнь Бальмонта: Именно в этот год он осознал себя поэтом, увидел собственное предназначение.

В долгий год, когда я, лёжа в постели, уже не чаял, что я когда-нибудь встану, я научился от предутреннего чириканья воробьёв за окном и от лунных лучей, проходивших через окно в мою комнату, и от всех шагов, достигавших до моего слуха, великой сказке жизни, понял святую неприкосновенность жизни. И когда наконец я встал, душа моя стала вольной, как ветер в поле, никто уже более не был над нею властен, кроме творческой мечты, а творчество расцвело буйным цветом… К.

Воздушный путь Берлин, [33]. В течение четырёх или пяти лет ни один журнал не хотел меня печатать. Первый сборник моих стихов… не имел, конечно, никакого успеха. В эти трудные дни Бальмонту вновь помог В. Огромную помощь оказал Бальмонту и профессор Московского университета Н. Именно Стороженко уговорил издателя К.

Марина Цветаева в воспоминаниях современников

Оба перевода были опубликованы в — годах [15]: В — годы поэт активно переводил немецких и французских авторов [17]затем в — годах взялся за работу над произведениями Перси Шелли и Эдгара Аллана По ; именно этот период считается временем его творческого становления [15]: По другой версиирядом с Бальмонтом находятся С.

Первая поездка Бальмонта в Петербург состоялась в октябре года: Гиппиус ; общие радужные впечатления, впрочем, были омрачены наметившейся взаимной антипатией с последней [14]. На почве переводческой деятельности произошло сближение Бальмонта с меценатом, знатоком западноевропейских литератур, князем А. Урусовымкоторый во многом способствовал расширению литературного кругозора молодого поэта.

Брюсовымвпоследствии ставшим его самым близким другом. В декабре года, незадолго до выхода книги, поэт сообщал в письме Н. Стихи были во многом продуктом своего времени полнясь жалобами на унылую, безрадостную жизнь, описаниями романтических переживанийно предчувствия начинающего поэта оправдались лишь отчасти: Он увлечённо изучал историю России, книги по естественным наукам и народному творчеству [16]. Уметь прочесть иии 3 книг, среди которых много-много скучных.

Полюбить не только радость, но и боль. К году относятся знакомства Бальмонта с Юргисом Балтрушайтисомкоторое постепенно переросло в дружбу, продолжавшуюся много лет, и С. Поляковым, образованным московским коммерсантом, математиком и полиглотом, переводчиком Кнута Гамсуна [42].

В году Бальмонт женился на переводчице Е. Андреевой и отправился с супругой в Западную Европу. Несколько лет, проведённых за границей, предоставили начинающему литератору, интересовавшемуся, помимо основного предмета, историей, религией и философией, огромные возможности. Он посетил Францию, Голландию, Испанию, Италию, много времени проводя в библиотеках, совершенствуя знание языков [15]: В те же дни он писал матери из Рима: Весной года Бальмонт был приглашён в Англию для чтения лекций по русской поэзии в Оксфордском университете [20]где познакомился, в частности, с антропологом Эдуардом Тайлором и филологом, историком религий Томасом Рис-Дэвидсом.

В году К. Развертывание данного определения происходит в плоскости тех жизнетворческих идей, которые были важнейшей основой всего художественного сознания рубежа веков. Быт и бытие Бальмонта увидены Цветаевой как жизнетворчество в наивысшей мере, преображающее эмпирическую действительность и формирующее особое мифопоэтическое преломление "текста" повседневности.

На скрытом уровне здесь вновь возникают раздумья о степени адекватности языкового выражения сущности поэта. Сам язык, с его правилами лексической сочетаемости, начинает жить при разговоре о творческой индивидуальности по законам иной "грамматики": В этом характерном для цветаевского идиостиля цепочечном нанизывании ассоциаций намечено значимое для всего произведения в целом сопряжение словесной, "жестовой" конкретики при создании образа поэта с символическими обобщениями, исподволь окрашивающимися в "звездный" колорит лирики самого Бальмонта, с ее "беспредельностями" и "безгранностями"… Параллельно с приближением к уяснению сущности поэта и его отношений с реальностью, в эссе напряженно ведется поиск особого метаязыка, способного хотя бы отчасти соответствовать разговору о поэзии.

Таким метаязыком становится здесь само поэтическое слово. Опираясь на пушкинские строки о приносимой творцом "священной жертве", на исповедальные признания лирического "я" Бальмонта, рассуждая по принципу "от противного", Цветаева выявляет специфические свойства его романтического по своей природе творческого акта, истоки его "незнакомства" с жизнью: Лишь одна краткая бальмонтовская фраза "Марина, я принес тебе монету"с ее отнюдь не привычной "грамматикой", фокусируя на себе творческое внимание автора, становится свидетельством подобных отношений поэта с "корой вещества".

Если в рассмотренной начальной части эссе образ поэта предстает в пока еще обобщенном виде в цепи философски насыщенных раздумий о сущности искусства и эстетической деятельности, то далее, не утрачивая глубины подтекста, изображение приобретает большую бытовую конкретность, а само повествование строится по мозаичному принципу, как цепочка примечательных эпизодов из жизни Бальмонта, моментов личностного общения автора и героя произведения.

В жанрово-стилевом плане во второй части активизируется "драматургическое" начало, предполагающее значимость диалогических речевых форм, включая краткие, функционально неоднородные авторские ремарки.

Биография Марины Цветаевой

Подобная "драматургичность" композиции, живое звучание речи героя, становящейся едва ли не центральным предметом изображения, была важна и в "Пленном духе", где запечатлен "изустный Белый", и в очерке "Живое о живом", и впоследствии в статье "Мой Пушкин", построенной в немалой мере на проникновении в образно-словесную ткань пушкинской поэзии.

Изображение имеющих зачастую мемуарную основу эпизодов нередко открывается в статье о Бальмонте краткой ремаркой, точно обозначающей фон и атмосферу происходящего: Первая из этих ремарок, передает, как и в случае с немецким Цоссеном в "Пленном духе", безликость чужого эмигрантского пригорода, косвенно указывая на родство автора и героя произведения в бесприютном изгнанническом мироощущении.

Но и эта тягостная реальность явлена здесь сказочно преображающейся, на глазах меняющейся под стать поэту, образному миру его "Горных вершин", цитатный диалог с которыми подчеркивает на речевом уровне творческую близость повествователя и персонажа: Переосмысляя расхожие суждения о бальмонтовской "высокопарности", Цветаева углубляется во внутреннюю форму этого слова, оживляя и наполняя образным, соответствующим личности самого Бальмонта смыслом эту стершуюся общеязыковую метафору: Моменты особого напряжения авторских мысли и чувства запечатлены в тексте краткими эмоционально насыщенными предложениями, оформленными как самостоятельные абзацы и подобными лирическим вспышкам интуитивных прозрений о личности поэта.

Изображение внешних эпизодов здесь органично переходит в прямые авторские признания о "страхе-восхищении" перед Бальмонтом"мгновенные иррациональные ассоциации Бальмонт и С. Композиционным центром ряда иных эпизодов становится непосредственное воспроизведение прямого диалогического общения автора и героя.

Речь поэта, явленная в диалоговой динамике, жестовой пластике и сопровождаемая авторскими ремарками, становится предметом эстетического осмысления, как, например, в сцене с нераскуренной трубкой. В стремительном по ритму и развертыванию ассоциаций монологе Бальмонта эмпирическая предметность уступает место поэтическому мировидению: Я слишком сильно ее набил! Марина, из любви к тебе я насыпал в нее так много, что она не могла гореть! Трубка была набита — любовью!. Ведь трубка была набита — любовью … Бог не может не дать.

Царь не может не дать. Поэт не может не дать…". В призме развернутого, имеющего местами исповедальное звучание монолога героя прорисован и красноречивый эпизод неожиданной встречи Бальмонта со знакомой шведкой.

Андрей Кленов[248] МИМОЛЕТНОЕ ЗНАКОМСТВО

Повседневно-бытовое приобретает в этой речи характер мифопоэтического обобщения, связанного с романтическим образом северной женщины, с излюбленным для Бальмонта-лирика мотивом парения, отдаления от дома: Ускользающее поэтическое мгновение, многократно воспетое в бальмонтовском творчестве, здесь оказывается неизмеримо значительнее ежедневно тяготеющих внешних обстоятельств существования — "потому что в ту минуту у меня действительно было все…".

Расширение сферы видения бытия поэта обусловлено в цветаевском эссе взаимодействием авторской точки зрения с восприятием личности главного героя иными сознаниями — будь то детски непосредственный взгляд сына или впечатление от случайного знакомства с Бальмонтом далекой знакомой и ее мужа. Рассказ последних становится развернутым повествованием о "вершинах" личности поэта, парадоксах его мышления и бытия.